canadian russian wives Чт, 17.08.2017, 16:27
Главная | RSS
Меню сайта
Категории каталога
Ольга Кемпбелл [32]Анна Левина [39]
Эленa Форд [2]
Главная » Статьи » Анна Левина

Часть II. Он + Она = Семья
 
Горе вам, смеющиеся ныне!
Ибо восплачете и возрыдаете.
 Евангелие

МАМА

Вот я и замужем. Мой муж — высокий, стройный, интеллигентный, умный, неотразимый американский дантист! Я щиплю себя за щеку и мысленно спрашиваю неизвестно кого: “Неужели это правда?”
“Правда! — отвечает мне внутренним голосом неизвестно кто. — Не веришь, можешь его потрогать, он идёт рядом!”
И я его не только трогаю, а тормошу, целую, глажу, обнимаю, а он млеет, как кот на солнышке, и удивляется:
— Да что это с тобой вдруг?
— Ничего! — ликую я. — Просто ты у меня золотой! — и мы идём дальше.
Подружки на работе каждый день меня спрашивают:
— Ну, как твой Гарька? Всё ещё золотой?
— Золотой! — гордо смотрю я на них с видом: “А у вас такого нет!”
В тот день, когда, побывав в Сити-холле и официально превратившись в семью, после обеда в ресторане и похода в театр мы вернулись домой, полумёртвые от эмоций, впечатлений и беготни, то упали в кровать, не чуя ни ног, ни рук. Я тихонько лежала рядом с почти бездыханным от усталости Гариком. В голову лезла всякая ерунда, типа анекдотов о первой брачной ночи и прочая чушь.
“Интересно, о чём думает Гарик? Как он себя чувствует в роли мужа впервые в жизни? — сквозь надвигающуюся дремоту лениво подумала я. — Неужели спит? Вот ещё! У нас первая брачная ночь, пусть просыпается! Сейчас я его разбужу! Я так его  напугаю, ему сразу спать расхочется!”
Медленным лёгким прикосновением я провела рукой по аскетическому телу Гарика снизу вверх и внезапно резким движением схватила его за горло:
— Ну что, Гарька, попался! — разбойничьим голосом просипела я ему в ухо. — Женился на мне? Теперь я тебя разорю!
Гарик судорожно вздрогнул, вытянулся и напрягся. Я подняла голову и увидела его побелевшее от страха лицо с застывшими глазами, полными панического ужаса.
— Гаренька, милый мой, хороший, любимый! Я пошутила! Что ты? Я пошутила! — Я гладила его по лбу, по коротко стриженой голове, по щекам, по плечам, целовала и, сама, заледенев от того, что я наделала, повторяла без остановки:
— Я пошутила, прости меня, любимый мой, хороший, прости, я пошутила!
Тело Гарика заметно расслабилось. Он повернул ко мне лицо и слабо улыбнулся. Я прижалась к его губам, чувствуя, как под моими поцелуями они становятся всё мягче и теплее и, наконец, стали ответными и горячими…
— Бедный, запуганный, золотой мой Гарька! — еле слышно шепнула я и утонула в потоке нахлынувшей на меня нежности.
 
 

ДОЧКА

В доме — полный бедлам! Гарик переезжает к нам окончательно. Каждый вечер и в выходные он вместе со своим другом — бандитом Паприковым привозит полные машины барахла. Кругом коробки. Мебель путешествует из одной комнаты в другую. Шкафы открыты. Свободного места уже нет, а коробки всё прибывают и прибывают!
В основном Гарик везёт свои книги. Пришлось купить ещё пару стеллажей, вдобавок к нашим. Я помогала их заполнять, попутно читая корешки и обложки книг. Чего там только не было! Чёрная магия, гадания, мистика, каббала, коммерция, стоматология и почему-то огромное количество медицинских книг про психов! А впрочем, если всё это прочесть, можно действительно поехать крышей! 
Как Гарик решился переехать к нам при его ненависти к коту — для меня загадка! Наши решётки на окнах его тоже бесят! Пару раз Гарик пошутил с кислым видом, что мы живём как в тюрьме, но при этом у него самого был вид узника!
А нам с мамой жить с решётками очень хорошо и спокойно! По крайней мере, никто из тех, кого в двери не пускают, не залезет к нам в окно! Это не шутка — в нашем доме столько квартир ограблено, что у нас просто не было выбора.
Однако Гарик привык жить с видом на океан, поэтому для него решётки — что-то противоестественное и насильственное! Каждый раз, когда он подходит к окну покурить, вид у него становится несчастный, а мама начинает виновато подлизываться и шутить. Гарик слабо улыбается маминым остротам, но в глазах у него — тоска.
С приездом Гарика из мебели у нас прибавился старинный письменный стол с древними секретами, не зная которых, невозможно открыть ни ящики, ни дверцы, и большой новый телевизор. Теперь, к моей радости, можно смотреть передачи и в спальне, где спят мама с Гариком, и в гостиной, где живу я.
Одежды у Гарика немного, но, к нашему удивлению, почти вся она из самого дорогого магазина в Америке. Оказывается, там работает Каракатица — эта мерзкая Циля, Гарика бывшая соседка! Вот она его и одевала, пользуясь правом работника магазина купить со скидкой. Видимо, за это, а может, и ещё за что-нибудь, каждое утро Гарик возил её на своей машине на работу и каждый вечер — домой. При этом у Цили есть муж, которого устраивает, что его жена с кем-то ездит и кого-то одевает, а Гарик за глаза презрительно морщится и называет Цилю сплетницей, вруньей и сукой.
Как бы там ни было, но к зиме Гарик оказался совершенно не готов. Его мальчиковые сиротские курточки, еле прикрывавшие тощий зад, не спасали от холода и ветра. К счастью, в нашем шкафу висела длинная мужская кожаная куртка на лебяжьем пуху, которую в прошлом году я купила себе, но, надев пару раз, убедилась, что женские вещи мне идут больше, не считая джинсов и ботинок, моего любимого вида одежды. Куртка по размеру идеально подошла Гарику, и мама была счастлива, что он не умрёт от простуды. Я не возражала. Лишь бы мама не волновалась! Но Бася, мать Гарика, увидев его в новой куртке, презрительно сморщила нос: “Фу! — фыркнула она. — Это тебе жена купила такое барахло?” Но Гарик посмотрел на неё так, что у Баси, по-моему, язык присох к глотке. Почему-то раньше её не волновало, во что одет её драгоценный сынок!
Когда мы в последний раз приехали к Гарику в квартиру подобрать остатки вещей, раздался телефонный звонок. Звонила какая-то Маня, которую Гарик оборвал на полуслове.
— Маня, — с трудом сдерживаясь, обозлился он, — я ни с кем не хочу больше знакомиться!
Видимо, Маня не унималась, потому что Гарик громко рявкнул:
— Маня! Мне наплевать, что у неё прекрасный английский! Меня не интересует, как она устроена! Я женился, Маня, вы что, ничего не знаете? Маня, не морочьте мне голову, что бы вам Циля об этом не говорила!
Как видно, Маня что-то сказала о маме, и Гарик сменил крик на зловещий шёпот:
— Маня, это не ваше дело, я сам знаю как мне поступать, а с вами я не желаю больше разговаривать! — он швырнул трубку и закурил.
— Кто эта Маня? — упавшим голосом спросила мама, которая во время разговора оцепенела над раскрытым чемоданом.
— Цилина мать! Такая же сволочь, как и дочка! Ну и семейка! — с силой выпустил дым Гарик.
— Обычные собачьи Манины номера! — откомментировала Бася, когда мы ей рассказали о случившемся. — Живёт по соседству и как будто не знает, что Гарик женился! Весь наш дом знает, а она нет! Хотя всё может быть, они ведь с Цилей годами не разговаривают! Ну и семейка! — усмехнулась она точно как Гарик.
Слава Богу, теперь мы далеко и от Цили, и от её мамы, и от бандита Паприкова. Жуткие люди! Странная дружба! Непонятные отношения! Не хочу об этом думать, а то сейчас заведусь, и тогда Гарику несдобровать, а у них с мамой сейчас просто любовная идиллия!
Мама вся в счастье, готовится к свадьбе. Гарик хочет, чтобы был большой праздник, и мама старается изо всех сил: составляет списки гостей, рассылает приглашения, что-то сочиняет, с кем-то договаривается и при всей этой занятости не ходит, а порхает, не говорит, а щебечет. Как птичка!
Вместе с Гариком в доме появилось огромное количество всяких рюмок, рюмочек, бокалов, фужеров и стаканов. Все одинаковые, с голубым рисунком и золотой каёмочкой! Мама очень удивилась, когда стала распаковывать это сияюще-звенящее сокровище. Оказывается, Гарик и его друг — бандит Паприков, на правах старожилов, вместе с еврейской общиной вызвались помогать вновь прибывшим эмигрантам устраиваться на новом месте. Какой-то сердобольный ребе с этой же благородной целью пожертвовал содержимое целого дома своего умершего родственника. Гарик и Паприков развозили пожертвованное имущество по домам нуждающихся. Правда, сначала они свезли себе в квартиру всё то, что заслуживало их внимания, а остальное, с видом благодетелей, развезли бедным эмигрантам. Вот откуда письменный стол прошлого века и прочая древность, пахнущая мертвечиной! Всю эту историю Гарик вещал нам с весёлой гордостью, вот, мол, какие они с Паприковым умные и практичные! По маминому лицу я видела, что ей не только не смешно, но неловко и противно. Она засунула злосчастные рюмки куда-то далеко в шкаф и, кто бы к нам ни приходил, никогда их не доставала и не пользовала.
Как правило, всякий раз, когда Гарик самозабвенно рассказывал об очередных подвигах бандита Паприкова, на мамином лице появлялось выражение гадливости, и она старалась сменить тему, а Гарик в ответ мрачнел и хватался  за сигарету, как обиженный ребёнок за соску. Курил он очень много, и от этого в комнате стояла непроходимая вонь, куда хуже, чем от нашего кота, который, бедный, портил воздух в силу естественной потребности, от силы пару раз в день, но его за это ругали, как будто люди при таких же обстоятельствах пахнут духами! Несчастный Киса! Его гоняли повсюду, где он любил раньше лежать, потому что Гарик после кота не хотел шерстью пачкать брюки! Зато как только Гарик ложился спать, кот прятался под кроватью, и стоило Гарику зазеваться и случайно высунуть голую ногу, как Киса молниеносно в неё вцеплялся и больно кусал! Почему-то мне казалось, что, когда нас не было дома, Гарик бил кота чем попало, поэтому мне всегда было жалко бедного Киску! Ведь он не мог рассказать, что происходит в наше отсутствие!
Однажды бабушка, видя нашу любовь к коту, со вздохом заметила, что если бы нам предложили выбирать между бабушкой и котом, то мы выбрали бы кота! Такое может прийти в голову только из ревности! А без шуток, я уверена, что если бы маме пришлось выбирать между Кисой и Гариком, то мама бы предпочла Гарика! А я — кота!

МАМА

Сам по себе в нашей семейной жизни установился свой ритм. Я вставала очень рано. Утро было единственное время, когда я испытывала жуткую неловкость от своего замужества, ведь и я, как любой старый холостяк, привыкла к одиночеству. Одеваться, причёсываться, накладывать косметику в присутствии мужчины, будь то даже мой муж, мне было страшно неудобно. Почему-то меня не покидало чувство, что Гарик подглядывает. Резко обернусь — спит! Смотрю в зеркало, спиной чувствую — подглядывает! Снова оборачиваюсь — спит! Ощущение глаз Гарика на моём затылке каждое утро дежурило около моего зеркала. Мне говорили, Гарик — чудак! Я сама чудачка! От этого проклятого одиночества кто угодно станет чудаком! В конце концов, одеваясь, я заставила себя прекратить оборачиваться каждые пять минут, но мне это стоило нервов.
Удивительно, как меняется человек с возрастом! Когда впервые я вышла замуж, мы с мужем пошли покупать кровать. Я смотрела на цвет и качество материала, а мой молодой муж искал что-нибудь пошире и побольше.
— Зачем нам такая большая кровать? — удивлялась я. — Она займёт полкомнаты!
— Как зачем? — снисходительно, с видом знатока, отвечал мой муж. — Чтобы, когда спишь, не дотрагиваться и не мешать друг другу!
Помню, я расплакалась прямо в магазине.
— Ты не любишь меня! — сквозь слёзы давилась я. — В кино все спят в обнимку, а ты даже дотрагиваться не хочешь!
— Глупая! Конечно, я тебя люблю! — утешал меня муж. — А в кино они должны лежать в обнимку, иначе просто в кадр не влезут, только и всего, а любовь здесь ни при чём!
Это было более двадцати лет назад. А теперь о чём я мечтала? Две раздельные спальни, две раздельные ванные комнаты и ходить друг другу “в гости”, даже при самой большой любви! Мои замужние подружки думают так же, только вслух не произносят. Нас не поймут, и никакие заверения в любви не помогут!
Поскольку второй спальни у меня не было, а в гостиной спала дочка, я ходила бесшумно, на цыпочках, стараясь никого не разбудить, оставляла Гарику на столе приготовленный завтрак, завёрнутую в фольгу “ссобойку” и тихонечко уходила на работу. Ни я, ни дочка утром не завтракаем — многолетняя привычка.
После работы я приходила первая, готовила обед. К вечеру возвращался Гарик, и мы садились за стол. Я подавала и убирала, Гарик мыл посуду. По выходным мы ездили за продуктами, гуляли у моря на Брайтоне, убирали квартиру, ходили в гости или в кино. Дочка жила по собственному расписанию, по будням мы почти не виделись.
У Гарика выходные были по средам и воскресеньям. В пятницу он освобождался пораньше, успевая заехать за мной на работу. В субботу работал полдня, домой добирался к часу и обязательно пару часов спал.
— Тихий час — святое дело! — любил повторять он.
Чтобы навестить свою маму, помочь ей, если надо, а также оформить накопившиеся за неделю банковские дела, по средам Гарик уезжал на весь день в свой родной район, к океану, где раньше жил. Он ни за что не хотел сменить банк на любой другой поближе к нашему дому и мотался в жуткую даль, несмотря на то, что вокруг нас банков было предостаточно.
Я была так занята подготовкой к свадьбе, что всё свободное время тратила на всякого рода приготовления: писала, звонила, договаривалась.
Самая главная забота — мой свадебный наряд! Ничего путного я не находила. Вычурные костюмы, платья фасона “расписные титьки” мне не нравились. Я выглядела в них как мама невесты, а не как мама-невеста! Отчаявшись, я пожаловалась Гарику.
— Поедем к Циле, — сразу же предложил он.
— Почему к Циле? — нахмурилась я.
— Как почему? Она же работает в шикарном магазине одежды, поехали, она поможет!
— Ты уверен в том, что ей этого захочется? — робко сопротивлялась я. Кланяться Циле мне не очень хотелось.
— Не сомневайся! Захочет как миленькая! — со странной интонацией успокоил меня Гарик.
Мы поехали в Манхеттен. Честно признаться, мне самой было любопытно хотя бы посмотреть, где и во что одеваются американские миллионеры!
Многоэтажный магазин в сердце Манхеттена ослеплял роскошью и ценами. Было страшно дотронуться до баснословно дорогих платьев и костюмов. В отличие от меня, Гарик чувствовал себя уверенно и спокойно, по-хозяйски разглядывая висящие вокруг царские наряды, фасоны и украшения, которые были явно не из моей рабоче-сабвейной жизни. Я растерянно оглядывалась, с видом забитой Золушки, попавшей на королевский бал прямо из кухни, до встречи с чудесной волшебницей.
В это время появилась Циля, деловая, на удивление приветливая и благожелательная. Она повела нас в отдел, где цены из четырёхзначных превратились хотя бы в трёхзначные.
Я осмелела и стала с любопытством перебирать наряды, один другого красивее. И вдруг… чудо! Именно то, что я хотела и неосознанно рисовала в своём воображении! Коротенькая юбка в складочку и такой же свитерок из мягкого серебряного материала. Лучшего нельзя было желать! К моему ликованию, цена была вполне приемлемой, не дороже, чем в любом другом магазине. Когда я, серебряно-сияющая, вышла из примерочной, Гарик одобрительно кивнул, я гордо покрасовалась перед Цилей, которую в этот момент почти любила, разом простив все козни и наговоры, и счастливая пошла переодеваться. Прижимая к груди драгоценный пакет и на каждом шагу целуя Гарика, я летела к машине, и мне хотелось петь и кричать “ура”! Мы поехали к маме Гарика пообедать и похвастаться покупкой.
Увидев костюм, Бася разочарованно сморщилась:
— Уж очень просто! В этом наряде вы похожи на девчонку! — воскликнула она.
Это было как раз то, что мне хотелось услышать, поэтому я вместо ответа поцеловала Басю. Она недоумённо пожала плечами, точно так же, как это делаю я, когда вижу очередной, по-моему, сумасшедший, наряд моей дочери.
Как я и ожидала, и дочке, и моей маме костюм очень понравился, и у меня одной большой проблемой стало меньше.
Теперь можно было подумать о выборе свидетелей. С моей стороны — Белка, это ясно. Кого выберет Гарик, я не знала. О Паприкове не было и речи. Слава Богу, Гарик о нём не говорил. На моё предложение пригласить свидетелем его приятеля Стаса, который нас познакомил, Гарик ответил категорическим отказом.
— Нас ничто не связывает, — раздражённо объяснил он, — мы всего лишь учились на одном курсе и какое-то время пробовали вместе работать. Когда Стас начал приносить материалы, которые он подворовывал в другом месте, где он тоже подрабатывал, я понял, что мы не сработаемся. Сначала он ворует в одном месте, потом также будет обкрадывать меня. Иногда я давал ему ключи от своей квартиры, а когда мать уезжала, и от её, переспать с очередной бабой. Так он, бывало, насвинячит и даже убрать за собой не удосужится. Сколько раз мне мать из-за него закатывала истерику! Пошёл он к чёрту!
— Интересно! При таком к нему отношении, как же ты отважился познакомиться со мной по его рекомендации?
— А я и не хотел. Недаром полгода твой номер телефона провалялся у меня на письменном столе, но Стас так расписывал тебя — умная, толковая, хорошо устроенная, деловая! Это было заманчиво, поэтому я не выбрасывал бумажку с твоим телефоном, но и звонить не торопился. А тут как-то я случайно столкнулся со Стасом в баре. Он, как всегда, спросил о тебе. Я признался, что до сих пор не познакомился. Стас обозвал меня дураком и очень удивился, что я столько лет бьюсь с жизнью в одиночку, в то время как умные люди делят пополам расходы и живут гораздо легче. Вот я и позвонил тебе.
Пока я слушала, у меня было такое чувство, как будто из-под меня вытащили стул.
— Очень романтично! — разозлилась я. — Значит, вся эта суматоха только для того, чтобы я облегчила тебе жизнь и делила твои расходы? Как насчёт моей жизни? Моих расходов? Жаль, я раньше не знала твоей бухгалтерии! Слушай, пока не поздно, на чёрта нам вообще вся эта кутерьма со свадьбой?
Гарик обнял меня, несмотря на моё сопротивление, с силой прижал к себе и посмотрел мне в глаза.
— Это я раньше так думал. Сейчас думаю по-другому, иначе я никогда бы тебе сам в этом не признался. Я люблю тебя и хочу, чтобы у нас была самая замечательная свадьба на свете, потому что ты действительно самая умная, самая добрая, самая красивая и вообще самая-пресамая.
Гарик ласково целовал меня в щёки, в глаза, в лоб, гладил по лицу, по голове, и я постепенно оттаяла.
— Но всё-таки, как быть с твоим свидетелем? — беспокоилась я.
— Есть вариант. Я познакомлю тебя с Маратом. Он работает рядом с нашим домом, тоже дантист, славный парень. Мы учились когда-то вместе. Потом долго не виделись. Марату повезло. Когда они приехали в Америку, его жена сразу пошла работать и хорошо ему помогла встать на ноги. Ему не нужно было, как мне, по ночам мыть полы в богадельнях, чтобы иметь возможность днём учиться. Он сидел за своей женой как за каменной стеной не один год, смотрел ей в рот и целовал руки. Теперь встал на ноги, разбогател. Держится так, как будто он всегда был таким важным и благополучным. Но в принципе он хороший мужик. Я его видел недавно. Он в гости звал. Пошли, познакомишься, и в свидетели его позовём!
Марат оказался очень славным, с улыбчивым круглым лицом, уютно-толстеньким, с кудрявой головой и маленькими чёрными глазками. Мы пришли к нему на работу, в роскошный кабинет с бархатной приёмной, на стене которой висели огромные часы с маятником. Часы были в виде белого зуба, а маятник — в виде красной зубной щётки, которая, качаясь, чистила зуб взад и вперёд.
Нам пришлось немного посидеть в приёмной, пока Марат отпускал последних посетителей. Всех своих очаровательных пациенток Марат ласково называл “мамками” и при этом безжалостно высверливал им зубы. Видимо, такое обращение облегчало жуткую процедуру, так как все женщины смотрели на своего доктора с обожанием, и пациентки, и помощницы. В нём, действительно, была какая-то внутренняя привлекательность, и я поймала себя на том, что смотрю на Марата с восхищённой улыбкой, а Гарик на меня — с ревностью.
— Не ревнуй, Гарька, ты лучше всех! — поцеловала я мужа. — Жаль только, кабинет у тебя не такой шикарный!
— Ничего, мамка, мне и в моём хорошо, — передразнил Марата Гарик.
Познакомившись со мной, Марат тут же повернулся к Гарику и выпалил:
— Старик! Это первая красивая женщина, которую я с тобой вижу! До неё у тебя были какие-то серые мыши! Поздравляю, старик, безумно за тебя рад!
Марат быстро собрался, и мы поехали к нему в гости.
Жена Марата, Ирина, была похожа на Царевну-Несмеяну из русской народной сказки. Высокая, стройная, жгучая брюнетка, с белой матовой кожей, настоящая красавица, с доброй улыбкой и необъяснимой печалинкой в больших чёрных глазах.
Я как-то сразу почувствовала себя в кругу друзей. Вечер прошёл замечательно! Мы рассказывали анекдоты, перебивая друг друга и захлёбывались от смеха, дурачились и даже танцевали! Марат и Ирина брали уроки танцев и с удовольствием демонстрировали нам, чему они научились! По-моему, Гарик был очень доволен. Я уже давно не видела его таким раскованным и по-настоящему весёлым.
На прощание мы пригласили Марата и Ирину на свадьбу и попросили Марата быть у Гарика свидетелем.
— Конечно, старик, какой разговор! Буду! — сразу согласился Марат.
— Хорошие ребята! Давай с ними дружить, — сказала я Гарику, садясь в машину.
— Хорошо, дорогая! — Гарик, как обычно, взял меня за руку, и мы поехали к нам домой. Как хорошо, что можно было сказать “к нам”, а не “ко мне”!

Категория: Анна Левина | Добавил: kalinka (15.01.2009)
Просмотров: 403 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск
Друзья сайта

Статистика

Copyright MyCorp © 2017
Сайт создан в системе uCoz