canadian russian wives Ср, 18.10.2017, 22:42
Главная | RSS
Меню сайта
Категории каталога
Ольга Кемпбелл [32]Анна Левина [39]
Эленa Форд [2]
Главная » Статьи » Анна Левина

Часть II. Он + Она = Семья

ДОЧКА

 Утром я проснулась и сразу почувствовала, что выздоравливаю. Температуры не было. Голова немного кружилась от слабости, но хотелось встать и двигаться. Мама с Гариком ещё спали. Я села к телевизору. Смотрела, как на экране двигаются фигуры, а думала о своём. Было стыдно, что я так вела себя предыдущей ночью. Отчего я ревела? Не знаю. Я не завидовала маме. Я не переживала, что не смогла никуда пойти. Мне было просто тошно. Невыносимо тошно! Я вступала в новый год, чувствуя себя совершенно несчастной. Необъяснимая тревога давила меня. Друзья накрыли шикарный стол. Мама оставила нам мою любимую утку с яблоками, которую готовила в ночь накануне, так как днём была закручена домашними заботами. Казалось бы, всё хорошо! А мне было плохо! Я не знала, что нас ждёт в этом году. Чувство вины, какая-то безысходность не дали мне расслабиться и страшным кулаком сжимали всё внутри. Поэтому, наверное, я плакала. Но как объяснить это маме? Я мечтала, чтобы она побыстрее проснулась, я её обниму, и всё будет забыто! 
 Гарик встал первым и ушёл в ванную. Я с виноватым видом заглянула в спальню и, увидев добрую, зовущую мамину улыбку и протянутые ко мне руки, нырнула к ней под одеяло, как в детстве.
— Тебе лучше? — целуя, спросила мама.
— Угу, — мурлыкнула я, зарывшись во что-то мягкое, родное, и замерла.
В комнату вернулся умытый, побритый и, как всегда, благоухающий Гарик.
— Есть предложение! — подмигнув, улыбнулась мама. — Сегодня праздник. Поехали куда-нибудь обедать вместе, а? 
Меня закутали, как куклу, посадили в машину, и мы отправились, конечно, на Брайтон. В ресторане мы заказали всякие грузинские вкусности, наш любимый шашлык на косточках и сидели, никуда не торопясь, рассказывая друг другу всякие смешные истории. Мама в лицах изображала карнавал у Марата, а Гарик поддакивал и добавлял подробности!
Вечером мы смотрели наш свадебный фильм, удивляясь тому, что проглядели в суматохе свадьбы, ещё раз переживая все выступления и тосты. Решено было сделать копии с видеоплёнки и разослать тем родственникам, которые не могли приехать. Мы сидели рядышком, болтали, смеялись, и я чувствовала, что мы — одна семья, и это было такое счастье!

МАМА

 Отшумели праздники. Повседневность заполнила время с утра до вечера, с вечера до утра. Но для меня она не была “серыми буднями”. Почти каждый день — цветы, которые приносил Гарик. По пятницам он встречал меня у моей работы, в Манхеттене, каждый раз это было как праздник. Регулярные походы в кино, с поп корном и кока-колой, и даже уютные совместные вечера у телевизора, рядышком на диване необычайно украшали жизнь и наполняли завтрашний день счастливым ожиданием. Вся домашняя работа потеряла свою рутинность, я делала её с удовольствием, мне было для кого стараться.
 Однажды вечером, после работы, за обедом, я заметила, что Гарик думает о чём-то своём и нервничает.
 — Ты хочешь мне что-то сказать? — сделала я шаг навстречу.
 — Хочу.
 Гарик уставился в стену. Я люблю, разговаривая, смотреть в глаза, особенно если хочу сказать что-то важное. Эта манера смотреть мимо собеседника мешает мне, вселяя чувство беспокойства и недосказанности.
 — Понимаешь, — Гарик на секунду покосился в мою сторону и опять уставился в стену, — мы должны знать, на каком мы свете. Я имею в виду наш бюджет. Сколько нам надо в месяц? Куда что уходит? Без этого невозможно ни отложить что-то, ни вообще правильно вести расходы.
 “Не доверяет! — усмехнулась я про себя. — Боится, что я его обманываю, по печальному опыту своих разведённых друзей!”
 — Ты хочешь знать наши расходы в общих чертах или тебе важно, куда уходит каждая копейка? — поинтересовалась я.
 —Чем подробнее, тем лучше!
— Хорошо, я заведу книгу расходов, и ты в любой момент сможешь посмотреть, на каком ты свете.
— Пожалуйста, с чеками.
— Что-что? С какими чеками?
—С чеками из магазинов. Так легче ничего не пропустить.
Я взбесилась, но виду не подала. Когда я выходила замуж за старого холостяка, то знала, на что иду. Теперь надо терпеть. Все жёны терпят. Я докажу ему, что он зря боится. Когда он увидит мою честность и порядочность, ему станет стыдно, и он сам, да, именно сам, отменит эту денежную инквизицию.
“Я докажу! Докажу!” — стучало у меня в сердце и стояло комом в горле. Чтобы не расплакаться, я включила телевизор и постаралась вникнуть в то, что происходило на экране.
На следующий день я купила бухгалтерскую книгу. На первой странице прикрепила копию своего двухнедельного чека. С этого дня, что бы я ни купила, будь то буханка за 98 центов или кусок колбасы за 3 доллара, я просила дать мне чек. Поначалу продавцы на моей улице, знавшие меня не один год, удивлённо глядя, протягивали мне бумажные клочки, которые раньше выбрасывали в урну для мусора. Потом все привыкли и, когда я впопыхах забывала и бежала к выходу, кричали мне вслед: “Постойте, возьмите чек!” Доказательства своей честности я аккуратно прикрепляла к каждой странице, которой хватало ровно на неделю, и внизу листа подводила полный итог семидневных расходов. Книга учёта лежала на полке, на виду. При мне Гарик никогда её не проверял, но у него было достаточно времени сделать это в моё отсутствие, по средам, когда он был выходной, а я работала, или утром, когда я уходила в семь, а он гораздо позднее.
Со временем чувство обиды притупилось. Записывать, куда я что потратила и прикалывать чеки вошло у меня в привычку. Хотя Гарик, вопреки моим ожиданиям, никогда не упоминал о нашем долге, я выкроила из бюджета первые пять сотен и послала их Лишанским, дав себе слово с этого дня делать это регулярно и ежемесячно. Я гордо не обращала внимания на неодобрительные взгляды дочки, когда занималась своей бухгалтерией, на удивлённое лицо мамы, когда она в очередной раз приезжала в гости и видела книгу учёта, лежавшую на виду. Я истово ждала, когда Гарику станет стыдно и он сам прекратит этот иудушко-головлёвский почин.
Январь выдался на удивление тёплым. Порой дни стояли солнечные и ясные, манили выйти на улицу и гулять, как весной, в марте или апреле. Гарик, так же как я, любил пешие прогулки, и мы часто мерили шагами окрестности вокруг дома, лениво болтая о чём-нибудь или молча, держась за руки. Во время одной из прогулок я встретила старого знакомого, который приветливо поздоровался, с любопытством бросив взгляд на моего мужа.
— Кто это? —  встрепенулся Гарик.
— Лёня, несчастный человек! Сам усложнил свою жизнь и теперь это расхлёбывает. Он приехал со своей женой два года назад.
— А ты его откуда знаешь?
—Нас познакомила моя подружка по принципу “встречают по одёжке, а провожают, если близко живёшь”. Он наш сосед. Когда только приехал, конечно, было нелегко, как всем, впрочем. Но жена Лёни Таня привыкла жить в Москве на широкую ногу и поначалу очень страдала от невозможности сразу купить всё, что видела на манекенах и витринах. Потом вдруг успокоилась, и у неё начала появляться дорогая хорошая одежда, якобы купленная на распродаже. Сначала Лёня ничего не подозревал, но когда жена стала уклоняться от секса, ссылаясь то на усталость, то на головную боль, то просто так, он не выдержал. К тому же Лёня — рукодельник. Он смастерил подслушку к телефону и через какое-то время решил проверить, что записалось. Как бедолага сам мне рассказывал, когда он включил магнитофон и стал слушать, то сел на пол, закрыл голову руками и заплакал. Таня разговаривала с подругой. Во-первых, с изумлением рассказывал Лёня, такого отборного мата он уже давно не слышал. Во-вторых, жена говорила про какого-то супермужика Мишку, от которого была, оказывается, беременна и с удовольствием бы, по её словам родила, не то, что от этого идиота, имея в виду мужа Лёню. Потом обсуждались шикарные Мишкины подарки, и Лёня понял, откуда у жены дорогие тряпки, якобы купленные по случаю. Конечно, был скандал на грани развода. Лёнька ушёл из дома, снял себе другую квартиру. В этот момент мы и познакомились. Потом всё как-то образовалось. Таня, Лёнина жена, сделала аборт, попросила у Лёньки прощения. Лёня тоже понял, что никому он, бедный эмигрант, не нужен. В одиночку жить трудно и тоскливо. Не развелись. Живут вместе. А как? Не знаю. Думаю, не очень-то счастливо. Это же надо догадаться, поставить подслушку на жену! Как бы там ни было, такие вещи в семье не делают! Недаром он потом на полу сидел и плакал! 
— Ты что, его жену оправдываешь? — подозрительно посмотрел на меня Гарик.
— Нет! Его жену я не оправдываю! Но есть границы дозволенного! Подслушка — это удар ниже пояса!
— А как бы он тогда узнал?
— Не знаю, Гарик! Но не через подслушку! Это же непорядочно, как ты не понимаешь?
— А мужу изменять порядочно?
— А если тебя пьяный на улице обругает, ты его обратно выругаешь?
— Ну а как же всё-таки узнать?
— Не знаю! Тысячи людей узнают как-то без подслушек! Подслушка — это низость!
Гарик пожал плечами. Мы шли молча, каждый при своём мнении.
— Пойдём на скамеечку, — нарушил молчание Гарик.
Мы сели. Гарик обнял меня за плечи. Я прислонилась к нему и тихо млела, выставив нос на зимнее, но ласковое солнышко.

ДОЧКА

 Январь начался с неприятностей. Моя фирма разорилась, и я потеряла работу. Найти что-то приемлемое на полдня в середине учебного года было не так-то легко. Куда бы я ни совалась, получала отказ. Сидеть после учёбы дома было невыносимо. Всё меня раздражало!
 Правда, Гарик ко мне не совался. Я к нему тоже. Зато за моим другом, когда он заходил в дом, Гарик ходил хвостом и лез со своими занудливыми разговорами так, что не отвязаться. Мой друг, между прочим, не к Гарику приходил, а ко мне!
 Мамина семейная жизнь принимала какой-то странный оборот. Появилась дурацкая книга расходов, которую мама вела в угоду Гарику. Когда она сидела над ней вечерами, шевеля губами, мучительно морща лоб, вспоминая, куда что потратила, и разбирала идиотские обрывки чеков, мне хотелось кинуться, вырвать эту сволочную книгу из маминых рук и топтать её ногами! Вот тебе и семейная жизнь! Нет! Так — я замуж не хочу! Какое-то рабство!
Гарик наш — полный дебил! Мама прямо из кожи лезет, чтобы ему угодить! Обедики, завтрачки, новые рубашечки, свитерочки… А он бродит по дому с отсутствующим видом. Эти его “уходы в себя” просто доводят меня до бешенства! Всё, что от него можно дождаться, это кислая притворная улыбочка! Как мама это терпит, я поражаюсь!
 А тут я случайно узнала, что за обручальное кольцо, которым все так любовались, оказывается, мама заплатила сама! А мы-то умирали от восхищения, какой Гарик щедрый! Он хорошо устроился, наш Гарик! Из своей помойки, в которой жил раньше, перебрался в наши хоромы, на полное обслуживание днём и ночью, и ещё мама бегает вокруг на цыпочках и заглядывает ему в очки! Зато цветы в дом он таскает каждый день! Показушник! А маме больше ничего не надо! Но как совместить букеты и эту проклятую книгу расходов, которую он завёл?
 Я-то радовалась, сбыла маму с рук, можно вздохнуть спокойно! Кому нужна была эта свадьба? Хотя если честно, то мама, не выйдя замуж за нашего замечательного Гарика, никогда бы себе не простила, что упустила такой шанс, ведь поначалу он нас всех очаровал!
 Ладно, лучше ошибиться, чем всю жизнь жалеть, что не попробовала!
 Что до меня, то я после колледжа болталась, где можно, только бы не идти домой!

Категория: Анна Левина | Добавил: kalinka (05.02.2009)
Просмотров: 351 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск
Друзья сайта

Статистика

Copyright MyCorp © 2017
Сайт создан в системе uCoz