canadian russian wives Пн, 27.01.2020, 18:26
Главная | RSS
Меню сайта
Категории каталога
Ольга Кемпбелл [32]Анна Левина [39]
Эленa Форд [2]
Главная » Статьи » Анна Левина

Часть II. Он + Она = Семья

ДОЧКА

Сразу чувствуется, что у нас в доме — мужик. Всё, что было поломано, — починено! В шкафах легли полки. Гарик оказался настоящим рукодельником. Облезлые кухонные шкафчики он покрасил чёрной краской под цвет нашей мебели, и кухня преобразилась и даже приобрела оригинально-модерный вид, на радость маме.
В ответ на похвалы и восторги Гарик не забыл воспеть своего учителя — бандита Паприкова, который, по словам Гарика, был к тому же кудесником по любой электроаппаратуре и многому научил своего юного друга — Гарика.
В одну из сред Паприков осчастливил нас своим визитом. В тот день я пришла домой пораньше. Мама, с подобием вежливой улыбки на лице, подавала обед. Гарик, суетясь не в меру, помогал ей накрывать на стол. На стуле, широко раздвинув огромные ноги, сидел человек-гора, с кулаками убийцы и хитрой разбойничьей рожей. Я сразу же догадалась — кто эта легендарная личность.
— Здравствуйте, — голосом хорошей девочки поздоровалась я, — это вы были в тюрьме паханом? Гарик нам столько о вас рассказывал! Давно мечтали увидеть вас живьём!
Паприков, не шевелясь, перевёл на Гарика тяжёлый взгляд и укоризненно-угрожающе пробасил:
— Болтаешь!
Гарик залился краской и сразу схватился за свою спасительную соску-сигарету.
За обедом друзья распили огромную бутылку водки и не успокоились, пока не прикончили её до конца. Они ударились в воспоминания, в основном, о том, как находили на разных свалках всякое “дерьмо” и, починив, делали из него “конфетки”.
— Выбросить мы всегда успеем! — провозглашал Паприков как девиз.
Мы с мамой сидели и слушали, а Паприков разглагольствовал:
— Вы себе даже не представляете, какого человека заполучили в семью! Это личность необыкновенная! Исключительно порядочный человек! До непорядочности порядочен! — последнюю фразу Паприков повторил ещё и ещё.
Этот мудрёный каламбур был явно не для нашего ума, и мы с мамой удивлённо переглянулись. Гарик курил, скромно потупившись.
— А что же это мы скучаем! — вдруг развеселился Паприков. — Ставь музыку!
Гарик услужливо бросился и включил магнитофон. Паприков сграбастал маму и стал таскать её по комнате, якобы танцуя. Рядом в этой громилой она выглядела, как Дюймовочка в объятиях гориллы. Мама бросала на Гарика умоляющие взгляды, но он не реагировал, на губах его играла садистская улыбка. Вся эта сцена, как видимо, доставляла ему непонятное удовольствие. Наконец Паприков отпустил маму и бухнулся на стул.
— Я за Гарика душу отдам! — тяжело дыша, грозно рявкнул он. — Если его кто обидит, возьму большую палку и дам по голове!
— Вы нам угрожаете? — тихо поинтересовалась мама, глядя на Паприкова исподлобья. Я почувствовала, что назревает скандал.
— Ну что вы! Я не вас имею в виду! — почуяв недоброе, сменил тон Паприков. — Это я вообще о врагах говорю!
— О каких врагах? — настаивала мама. — На нас пока не нападают!
— Знаете, я лучше пойду! — выкрутился Паприков. Никто не возразил. Гарик вышел проводить дорогого гостя.
Мама сидела с удручённым видом над грязной посудой.
— Вот такая у нас теперь компания! — тяжело вздохнула она.
Когда Гарик вернулся, маминому терпению пришёл конец.
— Ну что у тебя с ним общего? Можешь ты мне объяснить? — налетела она на Гарика.
— Леонид Ильич меня любит! — заплетающимся языком пролепетал Гарик. Было заметно, что он хорошо наклюкался. — Когда мы разговариваем по телефону и прощаемся, он всегда  говорит мне: “Ну, целую!”
— Знаешь что, Гарик? — безнадёжно махнула рукой мама.
— Что, дорогая? — качнулся Гарик.
— Шёл бы ты спать!
— Иду, дорогая! — покорно согласился Гарик и на полусогнутых поплёлся в спальню.
Мама и я сели на диван, обнялись, включили телевизор и, как раньше, смотрели фильм до глубокой ночи.

 МАМА

Чем дольше я готовилась к свадьбе, тем больше ужасалась, в какую сумму должно было обойтись это удовольствие. Многие справедливо спрашивали, а зачем вообще нужна суматоха и показуха, тем более в таком возрасте. Но у Гарика свадьбы не было никогда в жизни и, конечно, ему хотелось торжественности, как всем нормальным людям. А я так настрадалась от своего одиночества, так долго ждала и искала человека по душе, что когда нашла его, то хотелось кричать на весь мир: “Смотрите, какая я счастливая!”
Кроме того, столько людей вокруг меня так или иначе принимали участие в моей нелёгкой судьбе, искренне помогая по первому зову, а иногда и не дожидаясь его, что теперь сделать всё втихаря было просто неловко. Но деньги, проклятые деньги, которые надо было платить за каждый вдох и выдох, омрачали жизнь и отравляли моё счастливое ожидание праздника, о котором я столько мечтала! Конечно, ни для кого не секрет, что гости приносят подарки в конвертах, и часть расходов будет оплачена. Но всё это потом, после свадьбы. А чем платить по ходу событий? После покупки обручального кольца на моём счету не было ни копейки! Из-за постоянных вздохов Гарика о его плачевном денежном состоянии я как-то стеснялась говорить с ним о деньгах. Слово “таксы”, то бишь налоги, постоянно висело в воздухе. Гарик напоминал о них на каждом шагу. То удручённо, то с раздражением, то безнадёжно, со страхом, с неизбежной обречённостью, он ждал их как надвигающуюся опасность. Следующая выплата маячила в январе, и о ней Гарик, беспокойно ёжась, говорил уже в ноябре.
У меня налоги высчитывались автоматически из зарплаты, и всерьёз я занималась ими раз в году в конце марта, не видя в этом ничего страшного, поэтому мне трудно было понять, в чём, собственно, проблема. Гарика было жалко, и я старалась как можно меньше тревожить его текущими расходами, крутилась и выкручивалась, пользуясь кредитными картами где только можно.
Время от времени Белка одалживала мне полторы-две сотни, не спрашивая, когда я их отдам, но от этого было не легче.
— Почему ты не попросишь денег у мужа, он же у тебя дантист! — удивлялась Белка по дороге в банк за очередной суммой.
— Ну и что, что дантист! — возражала я. — Дантисты бывают разными. Он на зарплате. У него нет денег!
— Как это нет? — не унималась Белка. — Где ты видела дантиста, прожившего в Америке столько лет в одиночку, не имеющего ни дома, ни квартиры, ни даже мебели приличной, никогда не ездившего в отпуск, чтобы у него не было денег?
— Что-то у него, может быть, и есть, но ведь ему надо четыре раза в год платить таксы! — невольно повторила я интонацию Гарика.
— Интересно! — недоверчиво нахмурилась Белка. — Ты говоришь, он на зарплате, а налоги платит, как будто у него свой кабинет! По-моему он тебя морочит!
— Белка! Как ты можешь так говорить о Гарике! — рассердилась я. — Что значит “морочит”? Он не такой!
— Морочит! — уверенно повторила Белка. — А ты — идиотка!
— Пусть я — кто угодно, но Гарик у меня золотой, и я не желаю обсуждать его в таком тоне и выражениях! — не на шутку раскипятилась я. — Можешь одолжить — спасибо, я потом отдам, но Гарика, пожалуйста, не трогай!
— Да кому он нужен, Гарик твой! — обняла меня Белка. — Тебя, дурёху, жалко!
— Не надо меня жалеть! — сердилась я. — Я очень счастливая, у меня всё хорошо!
— Ну и слава Богу! — уже миролюбиво гладила меня по плечу Белка. — Дам я тебе денег, не волнуйся!
В голове у меня были постоянные соотношения дебита и кредита, поэтому моя мама, увидев меня в один из своих визитов, укоризненно заметила:
— Это выражение озабоченности на твоём лице чрезвычайно тебя портит и старит!
Что я могла поделать, если забот было предостаточно, а выглядеть хотелось хорошо!
Иногда Гарик проявлял неожиданную инициативу с удивительной щедростью и широтой.
Полкомнаты занимали огромные ящики со спиртным, гостиная теперь напоминала винный склад. Такого количества хватило бы с лихвой не на одну нашу свадьбу, а на все три. За выпивку Гарик заплатил сам и очень этим гордился.
В буфете на полочке появились китайские витамины в диковинной упаковке. Когда я увидела их цену, у меня потемнело в глазах. Маленькая бутылочка с круглыми таблетками стоила в два раза дороже большой бутылки хорошего коньяка.
Сюрпризом Гарик оформил одну из своих кредитных карт, “Америкэн-экспресс”, общей, сделав меня её вторым полноправным владельцем. При наших грядущих тратах делать долги ещё по одной карте мне было ни к чему, но забота, проявленная Гариком, тронула меня до глубины души!
Гуляя по Брайтону, Гарик хватал книги с прилавков одну за другой, не считая денег, и платил не задумываясь. Поскольку книги были о разновидностях секса, о йоге, о различных гаданиях и о том, как получить энергию из атмосферы, острой надобности в них в период, когда у нас были такие расходы, по моему мнению, не было. Я только раз заикнулась, что эти покупки не очень ко времени, как лицо у Гарика немедленно приобрело ожесточённое капризное выражение, а щёки залил румянец, как всегда, когда он сердился.
“Ладно! — решила я, — что-нибудь придумаю, не ссориться ведь из-за такой ерунды, да ещё накануне свадьбы!”
Весть о том, что мы поженились, медленно, но верно расползлась среди друзей и родственников. Начались первые визиты.
К Нине, единственной в Нью-Йорке и не самой приятной родственнице Гарика, приехала погостить из Ленинграда мама, тётя Гарика. Тёте захотелось посмотреть, как мы живём, и мама Гарика у нас ещё не была. Это был первый визит родственников Гарика к нам, мужу и жене, поэтому я волновалась, не хотела ударить в грязь лицом, а гости к тому же отличались вздорным характером, в чём я уже имела несчастье убедиться.
Старожилов Америки едой удивить трудно. Приехав много лет назад и напробовавшись всех продуктов подряд, почти все они в одежде на два размера увеличились и дружно сели на различные диеты, которые обсуждали во время еды, равнодушно отодвигая деликатесы, от которых когда-то текли слюни и урчало в животе. Но тем, кто за фигурой не следит, ест не из гурманства, а потому, что скучно во рту, придумать заманчивое угощение совсем не просто.
Я ходила по продуктовым магазинам и ломала голову, что бы купить повкуснее. И тут, в мясном отделе, я увидела гуся. Раньше, в России, я всегда жарила гуся на Новый год с яблоками, с гречневой кашей и со шкварками.
“Отлично! — обрадовалась я. — Подаю гуся!”
Прикупив кое-что вкусненькое из закусок, которыми полны наши русские магазины, я заспешила домой к плите и духовке.
Вечером приехали Бася, Нина и её мама, Мура, маленькая, холёная, вся кругленькая с перпендикулярной грудью, подпирающей подбородок.
Нина принесла в подарок стеклянную сырницу. Точно такая же пылилась у меня в шкафу. Сыр мы почти не едим, а выбросить стекляшку жалко.
— Большое спасибо! — вежливо поблагодарила я. — У меня как раз такой нет!
— Не сомневаюсь! — с нескрываемым превосходством отрезала Нина, глядя поверх моей головы. Я моментально пожалела о своей ханжеской благовоспитанности.
Бася и Мура бродили по квартире. Мура с любопытством и восхищением, Бася с гордостью, в каких “хоромах” живёт её сын!
Нина была у нас впервые, сидела на диване с отсутствующим лицом, отбывая повинность. Мурины восторги действовали ей на нервы, она недовольно морщилась и закатывала глаза, как будто говоря: “Ну, сколько можно! Хватит уже!”
Мы сели за стол. Увидев хорошую колбасу, рыбу, салаты, Бася всплеснула руками:
— Вы что, покупаете у русских? Это же ужасно дорого! Никакой зарплаты не хватит! Я себе на мою пенсию такой роскоши позволить не могу! — И при этом многозначительно посмотрела на сына, мол, вот, куда твои денежки текут!
Мура, как все приехавшие в гости, с аппетитом сражалась с едой, причём поединок был явно в пользу Муры. Нина молча ковыряла салат. Разговор незаметно переключился на нашу свадьбу. Бася выспрашивала цены, не забывая ни одной мелочи и от всего приходя в ужас. Когда она услышала, что Гарик хочет делать хупу, то округлила глаза и возмутилась:
— Вы что, с ума сошли? Это же дополнительные расходы! Где вы деньги возьмёте?
Я почувствовала, что больше не могу, с надеждой подняла глаза на Гарика и заспешила на кухню.
— Мама! Хватит! Это не твоё дело! — крикнул в сердцах Гарик за моей спиной.
Бася как по команде затихла, только капризная складка на её подбородке дёрнулась и стала глубже.
Я внесла гуся. Сидящие за столом окаменели, не сводя глаз с блюда, похожего на рождественскую картинку. Даже Нина забыла надеть на лицо свою обычную презрительную гримасу.
Проглотив слюну, Бася заметно считала в уме, на сколько я разоряю её сына, Мура выбирала кусочек повкуснее, а Нина судорожно принялась за салат, освобождая тарелку.
После ужина гости перешли на диван и заговорили на наболевшую тему — оставаться Муре в Америке или уезжать обратно, в Россию.
— Я ведь там совсем одна, — жалобно поглядывала на дочь Мура, — и годы уже какие! Кому я там, старуха, нужна? А вдруг заболею…
Нина кусала губы и бросала на мать негодующие взгляды.
— Мама, ну сама подумай! Что тебе здесь делать? Там, где я живу, по-русски вообще не говорят! Я весь день на работе, дети в колледж уехали! Ты будешь сидеть одна в пустом доме! А потом, я тебя знаю! Сейчас ты бедная, несчастная, а останешься — и будешь ныть и действовать мне на нервы! — Нина уже почти кричала.
Глаза у Мары налились слезами.
— Не ори! — огрызнулась она. — Ты не дома! Я уеду. Вот свадьбу отгуляю и уеду! Живите одни в двадцати комнатах! Господи, у людей всё есть, а для матери угла нет на старости лет!
— Вот и уезжай! — упрямо повторила Нина. — Сама потом спасибо скажешь. Я уже насмотрелась на других. Повыписывали родителей, а теперь в депрессии и те, и эти… Вам там, в России, кажется, что здесь не жизнь, а масленица! А мы тут колотимся, как лошади загнанные, и развлекать вас ни у кого сил нет!
— Давайте чай пить! — позвала я и положила Муре самый лучший кусок торта. От этой перебранки мне самой хотелось плакать. Вот тебе и воссоединение семей! Кто-то соединился, а сколько ещё таких одиноких Мур коротают дни в старости и болезни, пока дети в Америке бьются в поединке с капитализмом! Ведь по сути, Бася тоже очень одинока! Был муж, три сына, большая семья, все вместе! А теперь? Муж умер. Один сын женился, уехал за богатой женой в Южную Америку. Второй сын — в другом штате. Один Гарик остался, и того увели.
Я почувствовала себя виноватой и подумала: “Ничего! В среду накуплю ей у “русских” вкусненького и отправлю с Гариком! Пусть почувствует, что о ней заботятся”.
После чая Нина увезла Муру, а мы с Гариком повезли Басю домой.
— Ну, как вам понравились наши родственники? — ехидно начала Бася, как только мы отъехали. — Раньше миллионеры были! На три поколения наворовали. Всё — для единственной доченьки! Вот вырастили эгоистку, мать ей уже не нужна! Я никогда их не любила и в гости к ним ходила только по особому приглашению, раз в сто лет! Это Гарик всё около этих воров крутился и здесь с этой Нинкой-мерзавкой дружит! Я не понимаю, что тебе от неё надо? Зачем ты с такой стервой общаешься?
Гарик, не отвечая, вёл машину. Остаток пути Бася вслух подсчитывала, во сколько нам обошёлся приём гостей и сколько ещё предстоит потратить на свадьбу.
— Не обращай внимания на мать! — потрепал меня по щеке Гарик, когда мы ехали обратно. — Она всегда была такая, поэтому я её к себе и не пускал!
— Лишь бы ты не обращал внимания! — устало обронила я. — А уж я потерплю, жалко её!
Однако Басины стенания сделали своё дело. Грядущие траты гвоздём сидели у меня в мозгу. Я лихорадочно прикидывала, что сколько стоит и где одолжить деньги.
В последнее воскресенье перед свадьбой к нам заехали мои старинные друзья, Боря и Марина Лишанские. Мы учились в одном институте в Ленинграде, а потом с Маринкой много лет работали вместе. Лишанские жили далеко, за городом, но, если ехали мимо, не упускали возможности увидеться и пообщаться. Я с гордостью вручила им приглашение на свадьбу.
— Господи, как я за тебя рада! — обняла меня Маринка. — Ты заслужила пожить по-человечески! Сколько можно одной всё на себе тянуть!
— Заслужить-то я заслужила, но ещё не заработала! — отшутилась я. — Вы себе даже представить не можете, какие тысячи нам надо заплатить наличными в день свадьбы!
— Ну, гости-то принесут! — пожал плечами Боря.
— Конечно, принесут! Но кто-то наличными, а кто-то чеком! А платить за всё надо сразу! Что-то надо одалживать!
Марина и Боря переглянулись.
— Не волнуйся! — Боря хлопнул меня по плечу. — Мы тебе одолжим. Сколько надо?
— Ребята, мне даже сказать страшно!
— Говори, не бойся, сказал, одолжим!
— Восемь тысяч! — выпалила я, замирая от огромности суммы.
— Я уж думал, восемьдесят! — усмехнулся Борька. — Не грусти! Дадим тебе деньги, и выходи замуж на здоровье!
Гарик за время разговора не проронил ни звука. Он сосредоточенно курил одну сигарету за другой. 
На следующий день Маринка привезла мне толстую пачку денег. Я облегчённо вздохнула. Можно было играть свадьбу.

Категория: Анна Левина | Добавил: kalinka (19.01.2009)
Просмотров: 502 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск
Друзья сайта

Статистика

Copyright MyCorp © 2020
Сайт создан в системе uCoz